Ущерб, нанесенный рублю международными санкциями, в разной степени оказал влияние на валютные рынки Казахстана, Киргизии и Таджикистана, экономики которых тесно связаны с российской. Узбекистану удается удерживать позицию.  Eurasianet пишет, что очередная нестабильность возникла в момент, когда эти страны пытаются оправиться от последствий пандемии COVID-19.

В Казахстане чиновники призывают общественность не паниковать, однако их слова приводят к противоположному результату.  ”Мы пристально следим за развитием событий. В настоящий момент обменный курс может быть волатильным, — заявил первый вице-премьер Тимур Жаксылыков на парламентской сессии 28 февраля. — Надо постараться не предпринимать поспешных ошибочных шагов”. С утра, правда, Национальный банк объявил о том, что откладывает валютные торги на местной бирже на несколько часов в качестве меры предосторожности. ”Это временное решение. Оно отражает высокую степень неопределенности и необходимость снизить давление внешних геополитических факторов на валютный рынок”, — завял регулятор в пресс-релизе. Однако отсрочка может быть продлена в случае сохранения неопределенности.

Розничные банки действуют в одностороннем порядке, чтобы избежать утечки клиентов. Банк Jusan, например, запретил клиентам снимать деньги с валютных счетов. Другой банк, местный филиал российского гиганта, Сбербанка, по некоторым данным, вообще запретил снимать деньги со счетов, хотя клиентам сообщается об обратном.  28 февраля к 12:00 Национальный банк установил курс тенге на уровне 467 за доллар, подняв его с 430, зафиксированных на прошлой неделе. Валюту было невозможно купить практически ни в одном обменном пункте Алма-Аты и Нур-Султана — двух крупнейших городов страны. К концу дня, в Алма-Ате в некоторых обменных пунктах валюту продавали по 500 тенге за доллар.

Аналогичная ситуация с обменом валют сложилась и в Узбекистане. Представитель одного из крупнейших банков страны, Туронбанка, рассказал в интервью Eurasianet, что торги были временно приостановлены. Еще один узбекский банк, Ipak Yuli, сообщил, что по ”техническим причинам” он временно приостанавливает отправку денег через российскую систему Unistream. Переводы через Сбербанк тоже были временное приостановлены. Другой крупный домашний банк, Hamkorbank, сделал аналогичное заявление о платежах, проводимых через онлайн-приложение Сбербанка на прошлой неделе. Узбекистан намерен использовать свои значительные резервы, чтобы обезопасить себя от резких колебаний стоимости валюты. По состоянию на 1 января золотые запасы Центрального банка составили 361 тонну, что эквивалентно $21 млрд. У страны также $13 млрд валютных резервов.

В Киргизии зачастую сом падает и растет одновременно с рублем. Повышательное давление доллара в России сразу же отразилось на обменном курсе в Бишкеке. Утром некоторые обменные пункты предлагали купить доллар за 93 сома. К обеду курс вырос почти до 100. Официальный курс был зафиксирован на отметке 89,1 к доллару. Киргизский Национальный банк попытался приуменьшить влияние антироссийских санкций в отношении финансовой системы страны. ”Большинство коммерческих банков в Киргизской Республике подключены к системе SWIFT, либо через Национальный банк, либо напрямую. Так что нет никакого риска, что частные банки будут затронуты отключением России от SWIFT”, — сообщил финансовый регулятор.

Гульжан Абдрахманова, 70-летняя пенсионерка из Бишкека, рассказала корреспонденту Eurasianet, что последствия потрясений будут плачевными для ее семьи, поскольку у всех заработок в сомах. Для наиболее уязвимых слоёв населения в зависимой от импорта стране девальвация окажется непростым испытанием. ”С каждым годом стоимость продуктов растет, а пенсии нет. В месяц я получаю 7 тыс сомов ($74)”, — говорит Абдрахманова.

Хуже всего придется тем, чьи родственники зарабатывают в России. Сотрудница больницы в Бишкеке на условиях анонимности рассказала, что ее месячная зарплата всего 4,3 тыс сомов ($45), поэтому ее мужу пришлось отправиться на заработки в Россию. ”Я слежу за курсом валют, потому что мой муж в Москве. Я очень переживаю. Ему сейчас там не выгодно оставаться. Но у него контракт на 8 месяцев на сантехнические работы. Ему там плохо, но он надеется, что всё наладится”.

В заявлении от 28 февраля президенту Садыру Жапарову едва ли удалось успокоить своих граждан. ”Наша страна переживает сложности из-за значительного увеличения цен на топливо. Стоимость муки и зерновых растет. Всё это происходит по мере того, как наша экономика пытается оправиться после пандемии”. В качестве средства борьбы с обесцениванием валюты Жапаров предложил гражданам покупать золото. ”Стоимость любой валюты всегда падает. А наше золото дорожает. Так что те из наших граждан, у кого есть деньги, могут покупать золото у Национального банка в любых объемах, в слитках весом от 1 грамма до 13 килограммов”, — сказал президент.

Таджикский сомони потерял почти 35% своей стоимости по отношению к рублю с тех пор, как на прошлой неделе Россия признала независимость двух самопровозглашенных территорий в восточной Украине. Примерно треть экономики страны обеспечивается за счет рублевых переводов, которые затем конвертируются в сомони. Объемы покупки и продажи валюты в Таджикистане ограничены даже в обычное время. В 2016 году финансовый регулятор приказал закрыть все неофициальные обменные пункты. С тех пор операции с иностранной валютой проводят только банки. Любые переводы, осуществляемые вне банков наказываются лишением свободы сроком до 9 лет.

В теории в настоящее время банки могут продавать до $100 по курсу 11,30 сомони к доллару. На черном рынке курс 11,50 к доллару. В последнюю неделю сомони оставался относительно стабильным, но граждане страны пристально следят за любыми скачками.

Хамза, 26-летний мигрант из Таджикистана, который в сейчас живет в Санкт-Петербурге, рассказал, что после оплаты расходов, в том числе разрешения на работу, арендной платы и покупки продуктов, у него остается 14 тыс. рублей, который он посылает домой каждый месяц. По курсу 75 рублей за доллар, который был в начале года, эта сумма составляла $190. Но в начале недели доллар стоил более 100 рублей и падение может продолжится, соответственно, сумма денежного перевода Хамзы тоже будет падать. ”Этих денег было достаточно, чтобы прокормить двух моих детей, жену и маму. Еще им хватало на необходимую одежду. Больше я отправлять не могу”, — говорит Хамза.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.