Иран долгое время был влиятельной державой в окружающем его регионе, уделяя особое внимание арабским государствам к западу от него и поддерживая союзные правительства и негосударственные субъекты в них.

Однако визит президента Эмомали Рахмона в Тегеран 30 мая и открытие нового иранского завода беспилотников в Душанбе двумя неделями ранее свидетельствуют о внешнеполитической ориентации Ирана «взгляд на Восток», так как страна стремится к большему взаимодействию с незападными странами.

Новый завод в Таджикистане будет производить беспилотный летательный аппарат Ababil-2, дальность действия которого, по словам Ирана, составляет 200 км (124 мили).

«Завод является первым таким объектом, построенным Ираном в другой стране, и подчеркивает способность Тегерана экспортировать военную технику в союзные и дружественные страны, чтобы способствовать укреплению безопасности и устойчивого мира», — заявил генерал Мохаммад Хоссейн Багери, главнокомандующий иранскими вооруженными силами.

Иранские беспилотники были источником влияния в арабских странах, таких как Ливан и Йемен, и сыграли решающую роль в усилиях Тегерана по укреплению своих позиций и позиций своих региональных союзников, одновременно усиливая обеспокоенность США, Израиля и других стран. некоторых стран Совета сотрудничества арабских стран Персидского залива (ССАГПЗ).

Однако Таджикистан находится не на Ближнем Востоке, а в Центральной Азии. Тем не менее, с момента обретения Таджикистаном независимости в 1991 году у Ирана в основном были хорошие отношения с Душанбе.

Близкие языки и прочные культурные связи сыграли решающую роль в ирано-таджикских отношениях.

«Будучи самой бедной из бывших советских республик, Таджикистан был рад получить новых международных партнеров, которые помогли снизить его зависимость от России, а Ирану открылся доступ в Центральную Азию и оживление более широкого персидского культурного пространства, что помогло бороться с усилиями Запада по изоляции Исламской Республики», — сказал Аль-Джазире Эдвард Уэстнидж, читающий лекции по международным исследованиям и политике в Британском открытом университете.

«Например, бывший [иранский] президент Ахмадинежад стремился создать «Союз персоязычных наций» между Ираном, Афганистаном и Таджикистаном, хотя это было скорее декларацией общих культурных связей, чем чем-либо существенным», — добавил Вастнидж.

Хотя в середине 2010-х годов отношения ухудшились, они снова улучшились, и двусторонний товарооборот увеличился более чем вдвое в период с 2020 по 2021 год до 121 миллиона долларов.

В феврале официальные лица Ирана и Таджикистана также пообещали увеличить ежегодный товарооборот до 500 миллионов долларов. Будучи страной, не имеющей выхода к морю, Таджикистан считает иранские порты Чабахар и Бендер-Аббас критически важными для доступа к Персидскому заливу и Аравийскому морю.

Переменная Афганистана

Укрепление связей, в частности сотрудничества в области обороны, между Ираном и Таджикистаном связано с тем, что обе страны обеспокоены отсутствием безопасности в управляемом талибами Афганистане.

«И у Ирана, и у Таджикистана есть взаимные опасения по поводу безопасности в Афганистане, — сказал «Аль-Джазире» Омид Рахими, научный сотрудник Института изучения Центральной Азии и Афганистана. — Иран также определяет стабильность и безопасность в Таджикистане и Центральной Азии как свои стратегические интересы. Северо-восток — единственная безопасная зона, не представляющая прямой угрозы в периферийной географии Ирана».

Душанбе хочет лучше защититься от вооруженных групп и пресечь незаконные пересечения границы в Таджикистане из Афганистана и Кыргызстана. Общие опасения по поводу ИГКП (Исламское государство Хорасан центральноазиатского отделения ИГИЛ и других агрессивных группировок помогают объяснить, почему Иран стремится усилить координацию в сфере безопасности с другими государствами, граничащими с Афганистаном.

Тем не менее Тегеран и Душанбе по-разному подходят к борьбе с талибами.

«Приняв нынешнюю ситуацию, Иран реалистично решил не противостоять талибам, но Таджикистан с этнической точки зрения поддержал таджикское сопротивление [в Афганистане]», — пояснил Рахими. — Естественно, это касается Ирана и других стран, таких как Узбекистан или даже Россия и Китай. В то же время не следует забывать, что Таджикистан также чувствует сильную угрозу со стороны Афганистана и поэтому предпочитает держать рядом с собой такого важного и влиятельного игрока, как Иран».

[НИЖЕ: мы имеем в виду боевые действия или ухудшение отношений?]

Если впоследствии между Ираном и талибами вспыхнет вражда, Тегеран может сблизиться с позицией Таджикистана.

Но можно ожидать, что Тегеран будет действовать осторожно в отношении Афганистана, учитывая озабоченность Ирана безопасностью границ.

«Официально в настоящее время в Иране проживает около четырех миллионов афганцев, и, по оценкам, реальное число намного выше. Иран рассматривает их как потенциальную угрозу безопасности, поскольку в них могут проникнуть сторонники движения «Талибан» или сторонники «Каиды», — сказал Эльдар Мамедов, советник по внешней политике в Европейском парламенте, который говорил с «Аль-Джазирой» в личном качестве.

«По этой причине очень маловероятно, что Иран открыто выступит против талибов, и тем более, что [антиталибское] панджшерское сопротивление в настоящий момент не рассматривается как способное свергнуть талибов».

Влияние членов ССАГПЗ в Таджикистане тоже имеет отношение к сотрудничеству Тегеран-Душанбе.

«Рахмон стремится лавировать между множеством региональных и глобальных игроков, извлекая максимальную выгоду для своей власти. Это обусловлено как геополитикой, так и ожиданиями инвестиций», — пояснил Мамедов. «В настоящее время отношения Таджикистана с Ираном идут на поправку, но Рахмон также усердно ухаживает за [государствами ССАГПЗ]».

Хотя и не в большой степени, ирано-саудовское соперничество затронуло Душанбе.

Активизируясь в Таджикистан и углубляя оборонное сотрудничество с этой страной, Тегеран хочет противостоять саудовскому влиянию в Душанбе, которое усилилось, когда отношения между Ираном и Таджикистаном были плохими.

«Эр-Рияд в полной мере воспользовался разрывом и попытался использовать свои финансовые возможности для инвестирования в ряд экономических проектов  в Таджикистане. Это был чистый геополитический оппортунизм со стороны Эр-Рияда, стремящегося извлечь выгоду из ситуации с целью лишить Иран позиции ключевого союзника и инвестора в Таджикистане», — добавил Вастнидж.

Турецко-иранская конкуренция в регионе также влияет на это уравнение.

Турция уже вооружила Азербайджан беспилотниками Bayraktar и продала их другим государствам Центральной Азии. Иран, вероятно, рассматривает свой новый завод в Душанбе как часть попытки конкурировать с Анкарой.

Таджикистан, нетюркская страна, имеющая глубокие культурные и языковые связи с Ираном, является частью Центральной Азии, где Тегеран имеет преимущества перед Турцией, несмотря на то, что его дроны менее совершенны, чем «Байрактары».

Учитывая пограничное столкновение Таджикистана с Кыргызстаном в апреле 2021 года из-за водных ресурсов, Душанбе, возможно, мог бы извлечь выгоду из конкуренции Ирана с региональными игроками.

«Таджикистан также был заинтересован в приобретении турецких беспилотников. Однако Рахмон, возможно, хочет диверсифицировать свои региональные связи, чтобы включить Иран и натравить Иран и Турцию друг против друга в свою пользу», — пояснил Мамедов. «Это может оказаться полезным в качестве стратегии хеджирования, поскольку Таджикистан погряз в конфликте с тюркским Кыргызстаном».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.